«Что наша жизнь — игра»

0
220

Прозорливо угаданные Владимиром Маяковским неистребимые наши желания наводить «хрестоматийный глянец» на образ Пушкина не коснулись, к счастью, талантливого художника Валерия Малолеткова.

К 200-летию со дня рождения великого поэта он создал замечательный горельеф «Александр Сергеевич Пушкин». Никто до сих пор не пытался изобразительными средствами показать такую сторону жизни поэта, как его страсть к карточной игре.

Пушкин был азартным игроком. За зеленым сукном он, бывало, проводил дни и ночи. Проигрывал и безумно расстраивался. Выигрывал и радовался как ребенок. Дружил с опытными игроками, такими, как Иван Липранди и Федор Толстой-Американец, о котором А. Грибоедов в «Горе от ума» писал : «И крепко на руку нечист», имея ввиду его ловкость в передергивании карт.

Пушкин не скрывал своей страсти к картам, завладевшей им с юности и не отпускавшей до смерти. В ранней редакции второй главы «Евгения Онегина» поэт пишет:

… Что до меня, то мне на часть
Досталась пламенная страсть,
Страсть к банку!

ни дары свободы,

Ни Феб, ни слава, ни пиры
Не отвлекли б в минувши годы
Меня от карточной игры.

Но в карты ему явно не везло. В воспоминаниях близких друзей поэта мы находим немало свидетельств тому, что игрок он был неважный, его привлекал в картах риск оказаться «бездны на краю». И карты неумолимо вели его к этому краю бездны и бедности. «Пушкин до кончины своей был ребенком в игре и в последние дни жизни проигрывал даже таким людям, которых, кроме него сам го, обыгрывали все», — писал Павел Вяземский, сын князя Петра, старшего друга поэта.

С нескрываемым опасением писал князь Петр Вяземский Пушкину 26 июля 1828 года: «Слышу от Карамзиных жалобы на тебя, что ты пропал для них без вести, а несется один гул, что ты играешь не на живот, а на смерть. Правда ли?

Игра в карты «не на живот, a на смерть» была, кроме всего прочего, попыткой улучшить материальное положение. В своих «Воспоминаниях» В.А. Соллогуб отметил: «У Пушкина часто не доставало средств. Эти средства он хотел пополнить игрой, но постоянно проигрывал, как все люди, нуждающиеся в выигрыше».

Об этом же говорит фраза из письма Пушкина Бенкендорфу :«Из 60000 моих долгов — половина долги чести». И даже обремененный семьей и детьми, поэт не мог преодолеть страсти к картам. Летом 1834 года он писал жене:«Я перед тобой кругом виноват, в отношении денежном. Деньги были… и проиграл их». Сколько раскаяния и душевной боли скрыто в признании своей вины. Какую бурю чувств переживал Пушкин, можно только догадываться.

Теперь ясно, почему при создании горельефа «Александр Сергеевич Пушкин» Валерий Малолетков решил использовать колоды карт. Они становятся ярким декоративным обрамлением и сразу определяют общую тональность произведения. Из карт составлен белый цилиндр, оттеняющий смуглое лицо. Карты разложены веером на груди словно жабо, недвусмысленно намекая на то, что ими заняты ум и сердце.

Образная символика горельефа волнует загадочностью, какой-то зловещей таинственностью, ощущением неотвратимой трагедии. Эта напряженная атмосфера при внешнем спокойствии передана контрастным сопоставлением белого и почти черного колорита с небольшим вкраплением красного цвета на шарфе и картах. Варьируя все тот же карточный сюжет, Малолетков выводит на белом поле силуэты дамы пик и червового валета. В них легко угадываются персонажи -Пиковой дамы», хотя сам художник называет женский профиль музой, а мужской — олицетворением злого рока. Однако многие зрители утверждают, что видят в злом роке-валете Дантеса, убийцу Пушкина. Даже красный знак червовой масти. похожий на сердце, напоминает им каплю крови, пролитой на белый снег Черной речки…

Работая над пушкинским горельефом, Валерий Малолетков штудировал все известные труды о «Пиковой Даме», публикованные во «Временнике Пушкинской комиссии», и очень интересную книгу Юрия Ракова «Тройка, семерка, дама. Пушкин и карты», изданную в Ганкт-Петербурге в 1994 году.

Разные темы занимают воображение художника, но самыми сокровенными остаются мысли о Пушкине. Такова керамическая композиция «После бала». Отсвет Пушкинской поэзии видит Малолетков в творчестве А.Ахматовой и М.Цветаевой.

У каждого поколения есть свой Пушкин. Есть он и у Валерия Малолеткова. Я прошу художника рассказать о том, что значит для него личность нашего национального гения.

«Пушкин входит в нашу жизнь с раннего детства, сопровождает в романтической юности, учит разуму и ответственности в зрелости и провожает в мир иной леденящей мудростью и всепрощением последних земных часов.

Творческий гений и неординарность личности Пушкина уже при жизни поэта превратили его в явление классическое.

За два века «бронзы многопудье» (по словам Маяковского) как-то незаметно лишило его образ аромата и прелести человеческих слабостей, бурных страстей, часто определявших движения души.

Классическое благолепие и академическая ретушь чаще всего отражали образ поэта в нашем изобразительном искусстве. Приятные исключения можно перечислить по пальцам: скульптуры А. Матвеева, А. Опекушина, М.Аникушина, в графике — трепетные рисунки Н.Кузьмина, живописные холсты В.Попкова…

Слава Богу, до нас дошла прижизненная летопись поэта, воспоминания современников и подвижнический труд В.Вересаева — чудесная мозаика противоречивого и сложного внутреннего мира Александра Сергеевича.

Работать над образом Пушкина начал я как-то неожиданно, долгие годы мучила неуверенность в собственном взгляде на столь харизматическую для каждого живущего в России личность.

Начал с графики — материала наиболее оперативного, способного к наиболее быстрому решению творческих сомнений. Много времени уходило на осмысление и сбор натурного материала. Доходило до курьезов. Так, в Тбилиси мои друзья «организовали» посещение знаменитых тифлисских бань, куда частенько наведывался наш великий соотечественник. Рисовал в знаменитом пушкинском «нумере 3», который сохранил первозданность и аромат тех далеких дней.

Пушкин и рок, Пушкин и игра, Пушкин и страсть — темы в искусстве нетронутые, прошедшие мимо взора многих художников. Между тем, они играли в жизни поэта, особенно в холостяцкий период, очень важную роль. Одна из глав «Евгения Онегина» была проиграна Пушкиным в карты, к счастью для всемирной литературы он ее вскоре отыграл.

Неоконченные «Египетские ночи» и гениальная «Пиковая дама» могли быть написаны не только великим писателем, но и великим и страстным игроком, способным поставить на кон не только материальное благополучие, но и собственную жизнь. Так возник горельеф «Александр Сергеевич Пушкин», в котором карты приобретают декоративную, а не символическую, знаковую роль. Мертвой петлей карточные долги опоясали и отравляли последние годы его жизни. После трагической кончины поэта они были уплачены царским казначейством по указу Николая I.

Пушкин интересен своим пророческим видением России, государственностью и аристократизмом мышления, поразительным сплавом чувств, бурных страстей, великого ума и человеколюбия.

Работать над образом Пушкина начал я как-то неожиданно, долгие годы мучила неуверенность в собственном взгляде на столь харизматическую для каждого живущего в России личность.

Его путь, эволюция от «вольтерьянства» до принятия Бога на смертном одре -поразительная работа над собой, чрезвычайная требовательность к себе (при органической гениальности!) — не есть ли лучший пример для подражания?

Жизнь и творчество Пушкина еще долго будут служить Отечеству нашему. Особенно важны они ныне, в период духовного смятения, в годину безвременья и потери идеалов».

Людмила УРАЗОВА

 

 

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ